UPSIDE21: beginning of the game

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » UPSIDE21: beginning of the game » Второй этаж » Карась - птица гордая.


Карась - птица гордая.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Жил-был на свете прекрасный Принц. И однажды встретил он и полюбил Прекрасную Принцессу. И предложил он ей стать его женой. А Принцесса сказала: "НЕТ!" И стал Принц жить долго и счастливо: ходить на охоту и рыбалку с друзьями, пить пиво, спать со служанками и танцовщицами, разбрасывать носки по дворцу (..) © Да нет, в принципе, это всего лишь видимость. По правде говоря, Принц окончательно слетел с катушек и превратился в самого настоящего отморозка. Но что если Принц и Принцесса встретятся вновь?..

Действующие лица: Simona, Siadhal Ó Madaidhín.
Место действия: Женская уборная.
"Видимая" погода, приблизительная дата и время суток: на улице снег и мороз, 29 декабрь, немного за 10 часов утра.

2

-Похмели меня тихо по имени,- Ши устало огляделся по сторонам, сделал глоток из бутылки, припрятанной в бумажном пакетике, и зашагал дальше по коридору, - ключевою водой напои меня. Разговаривать самим с собой очень даже удобно, если в радиусе метров…дофига нет никого, кто хотел бы составить компанию. Впрочем, Шиал отправил бы собеседника в астрал своим перегарищем вперемешку с наипрекраснейшим запахом вот уже несколько дней пустующего, далеко не самого здорового желудка. Так что людям повезло в плане того, что парень умел, да и любил болтать с собой родимым. –Чё-ёрт,- негодующе протянул он, сделав очередной глоток и заметив, что напялил майку наоборот,- а я-то думал, какая нечистая сила меня душит. Осмотрительно проверив, не идёт ли кто-нибудь в его направлении, чтобы не спалиться, Шиал поставил пакетик с бутылкой на пол, неуклюже зажал её кроссовками (ему часто «везло» - его вещи вечно падали, ломались и всячески оканчивали свой земной путь, оказываясь в его руках, а это бутылка на данный момент была на вес золота) и принялся стаскивать с себя монотонный предмет верхней одежды. Моментами постанывая, он искренне пытался надеть майку обратно, но левая рука настойчиво отказывалась попадать в рукав и застревала в огромной рваной дырке под мышкой, которой, кстати (!), вчера ещё там не было. –Да и лопатки как-то странновато побаливают,- буркнул парень, - сплошные непонятки. Плохое самочувствие превращало его в занудного старикашку, наделённого уймой юношеской раздражительности; после нескольких неудачных попыток Шиал окончательно вышел из себя, разодрал края дырки, порвал майку в шмотки и остервенело кинул её об стенку, жалея, что клочок ткани не может издать характерный для ломающихся вдребезги вещей звука. –Чёрт с тобой!- прорычал он в её сторону, схватил пластмассовый пакетик и, ощутив усиление давящей боли в висках, поплёлся дальше. Цели у него, как и водится, не было. Свою комнату разгильдяй покинул лишь по одной причине – ему начало мерещиться, что стены на него давят. В мыслях  по обыкновению преобладала какая-то фигня. –Ох, у ели, ох, у ели, ох, у ели злые волки растаскали все иголки, ахах. Ши рассмеялся, протёр влажный рот тыльной стороной ладони и на минуту остановился. Кажется, в его желудке всё-таки что-то было, предположительно – колышущаяся паршивость. Твою нелёгкую! Парень прислонился к стене, стукнувшись об неё лбом, и завис в таком положении, рассчитывая, что дурнота пройдёт, если он сам перестанет шевелиться. Попытка избавиться от мерзких ощущений посредством глотка слабоалкогольного напитка увенчалась лишь тем, что эта самая паршивость лишь прибавила в силе. Рыгнув пару раз, Ши решил, что всё устаканилось, и поплёлся дальше, временами останавливаясь на своём бесцельном пути. Когда рот наполнился исключительно отвратительной кислёй, самообман уступил место рассудительности.  Парень среагировал на табличку «WC», рванул на себя дверь, получил косяком по голове и серьёзно рассердился, но бить дверь – в обычном состоянии он так бы и поступил – не стал.  Наполовину пустую бутылку Ши оставил на земле и уткнулся мордой в умывальник. Стошнить его не стошнило; так, повякал немножко разбавленным алкоголем желудочным соком, порычал, прочищая глотку, и открыл кран, сполоснув обильным потоком ледяной воды всё, что было вокруг; свою фиолетовую башку с мертвенно-бледным лицом включительно. Ощутив некое облегчение, Шиал, внешне походя на медведя-гризли, большими и медлительными шагами, задом наперёд отступил к стене и шлёпнулся на задницу, касаясь спиной радиаторов. -Ангидрит твою перекись марганца! Две недели назад только купил! Разорванный край джинсов ещё больше вскипятил его кровь, но вымещать злость и досаду было не на кого, а в таких моментах что? Пра-авильно. Нужно устроить себе перекур и подумать о жизни. Шиал дёргаными движениями смахнул налипшие на лицо мокрые волосы, потёр подбородок, который, к слову, тоже почему-то побаливал, и всунул в зубы сигарету, после чего с превеликим удовольствием задымил в женской уборной (такой вывод он сделал по косметичке, оставленной  кем-то на электросушилке). Мысль о том, что он может оказаться здесь не один, навестила незадачливого парня только сейчас. –Милые дамы,- громко заговорил он, откинув назад голову и выпустив парочку колец дыма,-  excusez moi, - сдержанный смешок, втяг, выдох, - мне стыдно, если я вас чем-то смутил. Но если кто хочет меня пожалеть – милости прошу.  Ничто так не греет, как ваше нежное сочувствие. Ну, да. Это если не брать в счёт спирт, солнце на Мальдивах и качественный пуховик. По правде говоря, Шиал всё ещё выпадал временами из реальности и забывал, в каком месте очутился несколько дней назад, а тут, оказывается, существовал целый свод правил, который он нарушал практически уже самим своим существованием. Так почему бы не подстраховаться и не предотвратить очередной неприятный попадос, скосив под прилежного мальчика? Его рожа после пьянки, может, и не соответствовала стандартам красоты у большинства мадамочек,  но вот на жалость он мог претендовать в полной мере. Только бы не проблеваться снова, подумал Ши и взялся за вторую сигарету, потушив окурок первой рядом с собой об плитку.

3

Утро - это то, что делает день. Почему же утро Симоны всегда начинается с какой-нибудь белиберды? Либо она упадет с кровати, и, в итоге, больше не сможет уснуть. Либо удариться головой об рядом стоящую тумбочку, которая предательски манит своим углом. А есть третий вариант, самый невозможный. Но не сегодня! Здравствуй, жуткая головная боль, которая вызывают только лишь одно желание - найти веревку и мыло.
Громко прорычав что-то невнятное, Сима сползла с кровати и поймала себя на мысли, что сейчас жизненно необходимо развеяться и отвлечься. В такие моменты девушка крайне жалела, что она не алкоголик и не сидит на игле. Что касается алкоголя - то тут все совсем плохо, Сима его почти не переносит и ей становится хорошо уже после трех-двух стаканов, а спустя несколько часов плохо. Так что тут скорее дополнительные проблемы, нежели выход. Идти на улицу - опасно, слишком много глаз. Значит, нужно было направиться именно туда, где сейчас пусто - учебные корпуса. Еле поднявшись с кровати и даже не удосуживая себя тем, чтобы стянуть с себя ночнушку, девушка решается отправиться в путь прямо в ней. Во-первых, ей было нечего стыдиться. Во-вторых, сейчас, скорее всего, все спали. В-третьих, она туда и обратно, ее даже увидеть никто не успеет! Так, по крайней мере, она для себя решила. Но когда все идет по плану - это скучно. Совсем не ее методы.
Так и вооружившись жутким настроением (впрочем, как обычно) и полуголым телом, Уильямс собралась посетить женскую уборную. Почему туда?... А почему нет? Там есть раковина, в случае чего - можно охладиться. Собственно, если не сказать, что путь был тяжелым, то это значит сказать ничего. Симона пару раз заваливалась у углов стенки, несколько раз наступала на подол ночнушки, при этом умудрившись ее порвать. И именно сегодня она дала себе обещание никогда больше не носить длинных ночнушек. И плевать, что в них теплее. Таким образом, спустя полчаса, близко познакомившись почти со всеми стенами и пару раз даже с полом, Уил таки прибыла в место своего назначения. Путь был долгим, но зато, за время пути, боль постепенно начала уходить. Или Сима просто к ней привыкла? Неважно! Главное, что не болит. Когда девушка ворвалась в уборную, то начала громко смеяться, довольствуясь разносившимся эхом. Собственный смех звучал для Симы, как сладкая песня. И это было далеко не потому что она любила свой голос. Точнее, не только поэтому. Она слышала не мерзкий писк, который, кажется, резал ее голову на части и не чувствовала жуткой боли - она лишь слышала свой голос. В общем, вот он момент настоящего счастья.
И все было бы хорошо, если бы не злосчастное "но", которая появляется всегда. Где-то вдалеке Сима начала слышать чей-то голос, кажется, мужской. Этот кто-то орал во всю. И, кажется, был пьян. А может даже и не один. Девушка громко выдохнула, постаралась собраться с силами - подбежала к раковине и умылась холодной водой. Конечно, сейчас ее уже не застанут в плохом состоянии. Тогда, когда ей плохо, она старается быть наедине. Встретиться с пьяным мужчиной, когда она одета в наполовину порванную ночнушку - все-таки не лучшая идея, да и тем более, как объяснить то, что она сюда забрела? Ах, ну да, лунатизма никто не отменял. А голос был все ближе. И у девушки начала развиваться паранойя: а вдруг сюда идет? Хотя зачем парню вдруг заходить в женский туалет.. На пьяную голову все может быть. Недолго раздумывая, Сима решает спрятаться в кабинке туалета. На всякий случай.
Сидя в засаде, Симона отчетливо слышала чужие шаги, невнятное бормотание и еще пара странных звуков. Слышала какой-то шлепок, затем ругательство... Очень странное. И на секунду что-то где-то в глубине екнуло, голос показался до боли знакомым и теперь ситуация стала волновать Симону гораздо больше. Да и ее внешний вид - тоже. Мокрая, в порванной ночнушке и сонная.. Мало того, еще и убитая недавней болью. Девушка закусила губу и мысленно посмеялась: да нет, этого не может быть. Но все же не выдержало слабое женское нутро любопытства и Симона тут же прислонилась ухом к стенке своей засады. Сердце билось бешено, а вот мозг начинал судорожно работать и отрабатывать варианты отхода.
- Ничто так не греет, как ваше нежное сочувствие. - И снова женское нутро не выдержало и Симона тихо скрипнула дверью, за которой сидела. Желание дать по роже вырвалось так внезапно, что прервало любые мыслительные процессы. Куда уж там, если руки чешутся...
Так и состоялась их новая встреча. Только Симона открыла дверь, искривив губы, собираясь сказать что-то грубое, на пару секунд так и замерла. А затем отмерла, расширив глаза до размеров, пожалуй, всей галактики. У нее были подозрения, но подозрения - это не реальность. Увы, увидеть Ши снова было слишком тяжелым бременем. Глаза предательски начали слезиться, наверное, это все та чертова совесть, которую, как думала сама Сима, девушка давно потеряла. Увы! Мало того, тут еще была замешано всепоглощающее чувство вины. И чувства. Да, безусловно, вновь накрывшие с головой чувства. Как только Уил поймала себя на том, что вот-вот расплачется - быстро юркнула к двери и дернула ручку... Замечательно. Замок сломался. Дверь захлопнулась. Они заперты. Время вокруг как будто бы остановилось. И вот Сима начала понимать, каков пиздец сейчас произошел. Тотальный.
- Твою же мать.  - Громкий бум. Это голова девушки, которая с грохотом упала на дверь. А потом еще. И еще пару раз. Вдруг выломает?

Отредактировано Simona (2014-01-12 02:40:16)

4

Хмм, такая тёлочка с голубыми глазками, размером эдак четвёртым, упругими булками, вся такая о-ля-ля, выходит из кабинки, лукаво улыбается, кокетливо гладит по голове незадачливого молодого человека, что впоследствии выливается в страстный перепих тут же, да хоть бы на умывальниках – так себе представлял наилучший исход сложившейся ситуации Шиал. Но о девчонках и их упругостях приходилось только мечтать; ни одна из тех, что познакомились с Ши за последний год, ему не дала. Да они просто дуры, утешал себя парень. Он свято верил в то, что разбирается в представительницах противоположного пола и свои неудачи оправдывал банальным «самочки сами не знают, чего хотят». Бывали, конечно, и такие, которые велись на его обманчивые подкатывания, но рано или поздно вылезала вся его нелицеприятная подноготная, и девчушки брали свои прекрасные ножки в ручки и уматывали куда подальше. И всё бы ничего, да только задолбали эти их игры – сухой флирт и больше ничего. Настолько задолбали, что Шиал нескольких таких игривых особ жестоко и беспощадно убил. Увы, только в своём воображении. Но это помогало. Заменяя обломавшийся секс сладостными садистическими выдумками, он переправлял свою не выплеснутую энергию в другое русло, из нижних «мозгов» в верхние, иначе она разорвала бы его на куски в прямом и переносном смысле. Легонько скрипнула дверца кабинки и замутнённые, покрасневшие глаза Шиала устремились в их сторону, позволил на секунду поверить в то, что его очередная фантазия вдруг чудесным образом воплотится в жизнь.
Но не было красотки с голубыми глазами и манящими формами. Точнее, была, но не та развратница, которую воображал себе Ши. Провалиться мне на этом самом месте. Парень тупо пялился на девушку, как будто стал свидетелем высадки долгожданных марсиан в самой обыкновенной женской уборной. Лишь человек, хотя бы раз в жизни получивший смачный такой удар под дых, мог понять в ту секунду Шиала. Казалось, что кто-то действительно со всей дури саданул его по рёбрам, вышибив из несчастного весь дух. Только так можно было описать всю гамму чувств, нахлынувшую на парня, когда тот понял, что эта девушка, пусть и слегка изменившаяся со времён их последней встречи, есть никто иная как Симона Уильямс – самая злобная тварь, которая не увенчала список опаснейших змей планеты Земля только потому, что никто не смог дожить до того момента, чтобы составить полное её описание. И Ши был полностью уверен в том, что не ошибается в своих суждениях. Пару лет назад он сполна хватанул её яда. Эта змеюка прожгла этим ядом всё до последнего; всё, что могло быть спасено, но было бесповоротно загублено. Последствия этой тяжелейшей интоксикации давали о себе знать по сей день.  И после всего этого он должен радоваться тому, что столкнулся с ней на отшибе мира, где ну никак не подумывал о случайной встрече? Да *** там был! Он не мог, не сумел смолчать, как она. –Книжный магазинчик должен мне тридцать евриков – гримуар, который они мне продали, сосёт долго и методично,- судачил Ши и нарочито смотрел на зеркала прямо перед собой, делая вид, что Симона слишком незначительна для него, дабы вообще обращать на неё внимание,- а я ведь очень старался, чтобы все твои домочадцы, 72 демона ада, тебя с собой уволокли. Глупые символы на чердаке рисовал, знаешь ли, барана замочил, а толку ноль и деньги на ветер. Или же тебя приняли и выперли обратно? Шиал настолько напрягся, что втянул слишком много дыма и едва не закашлялся, но быстро справился с ситуацией, чтобы не показаться девушке лохом. Этого он боялся больше всего на свете. Тик в мозгах становился всё невыносимее. Строить из себя самодостаточного, безразличного перца было далеко не так легко, как представлялось ему ранее. А ведь он так много раз прокручивал этот сценарий! Как они встречаются вновь, как он ставит её на место и как наконец-то успокаивается его до сих пор дребезжащее самолюбие. Но все планы как назло вечно обламывались самым нелепым образом, и всё потому, что он просто не умел держать себя в руках. В конце концов, когда рядом с тобой внезапно оказывается человек, растоптавший тебя в грязи твоих собственных недостатков и зло посмеявшийся над твоими попытками быть другим, лучше, чем ты есть на самом деле, ты не можешь просто сидеть на полу, побулькивая от накатывающей тошноты, и равнодушно отстёгивать злобные замечания. И Шиал вскочил на ноги, швырнув дымящийся окурок в ближайший умывальник. –Какого хера, Уильямс?- само её имя было горьким как полынь. –Думаешь, что раз смогла выбить стекло серпентария, из которого ты вылезла, так и тут справишься? Двигай чешуйками. Ши нервно сплюнул в сторону, прямо на плитку, довольно-таки грубо оттолкнул девушку в сторону плечом и принялся выносить дверь, но толку от его действий было не больше, чем от попыток вышеупомянутой Уильямс. –Вот что ты с ней сделала?- гаркнул он на неё. –Придурошная!- тут же гневно добавил Ши, взмахнул руками, ещё раз с дури долбанул рукой об двери, оставив на ней лёгкий кровавый след от костяшек кулака, и запихнул в рот третью по счёту сигарету. Почему-то он был уверен, что никотин спасёт его от нахлынувших эмоций и всех тех фантазий, что сопутствовали ему после расставания с Симоной. А они были совсем другого сорта, чем те, с участием обломавших его девушек. Несостоявшая любовь отравляет разум жестокостью пуще несостоявшейся  е**и.

Отредактировано Siadhal Ó Madaidhín (2014-01-12 04:43:20)

5

офф

АХАХАХ
заметь, у меня опять все выламыванием двери кончилось :д

Это и вправду была безвыходная ситуация. Девушка за долю секунды успела уже раз сто пожалеть, что изначально между проветриться и веревкой с мылом выбрала первое. Сейчас обстоятельства были гораздо хуже, нежели удушье. Если удушье - это не так уж быстро, и не так уж больно, то тут все совсем иначе. Долго и очень больно. Ее ждала жестокая смерть в женском туалете. Нет места лучше, чтобы помирать! Сима помнила Ши как подобного ей самой, правда, более дикого. Наверное, потому что мужчина. Ему было сложно себя сдерживать и это всегда до безумия умиляло девушку, вызывало улыбку. Он был неаккуратен в словах, как малое дитя. Ши - один из немногих людей со странным именем, которое запомнилось Симоне на долгие годы. Да и вообще, он много для нее значил. Тогда. А сейчас что?
Симона чувствовала на себе взгляд Мадина и от этого ей становилось еще хуже. Было очень страшно поворачиваться к нему лицом и смотреть ему в глаза - тем более. Виски пульсировали, сердце билось в бешеных ритмах и Уил даже, кажется, чувствовала, как кровь бежит по венам. Крайне высокое напряжение. Воспоминания нахлынули очень быстро. Она помнила и тот день, когда они только познакомились и день, когда она сбежала от него. Все помнила так четко, как будто это все было совсем недавно. Кажется, прошел уже год? Полтора. И если Сима помнила какие-то хорошие моменты, то, скорее всего, Ши помнил только последний день их встречи. Тот самый день, когда Уил сделала то, что делает всегда. Выкидывает людей на мусорку. Как жаль, что с Мадином это не прокатило. Было необходимо разорвать с ним контакты, Уил уже тогда понимала, что слишком сильно к нему привязалась, еще чуть-чуть - и она уже не сможет от него уйти. Было необходимо его разозлить, вывести из себя, сделать, чтобы он ее возненавидел и не захотел искать с ней встречи. Это была вынужденная мера! Сима ткнула мордой парня в его недостатки, рассказала про него все то, что она "думала", хотя, по сути, это были абсолютно не ее мысли. Ей нравилось в нем почти все. Только вот Ши этого не знал и воспринял ее слова с полной серьезностью. До сих пор помнит его лицо, которое менялось от обилия чувств. Она видела там и печаль, и злость, а потом, зарождавшуюся ненависть, когда она уже окончательно втоптала его в грязь. Тогда Уил играла свою роль и на его слова лишь громко смеялась ему в лицо.
И если несколько секунд юноша смог держать себя в руках, то потом его понесло. Кажется, все было совсем не так плохо, как ожидала Сима. Он не кидался в нее дверцами, не бил ее головой об раковину.. Более того! Он даже почти не переходил на высокие тона, не поднял на нее руку. Разве что в глазах пылал огонь, но это ничего. Ши кинул пару язвительных фразочек. Правда, непонятно в чью сторону - магазина или Симоны. Стало немного обидно. За барана. Он явно тонко (очень тонко!) намекал, что Симоне давно пора отчаливать с земли в места не столь отдаленные. На долю секунды ей хотелось было с ним согласиться, но девушка решила, что гораздо умнее будет просто молча его слушать. И главное - не поворачиваться к нему лицом.
Почему чертова дверь захлопнулась именно сейчас? Именно сегодня? Что же за ужас-то такой сумела Симона натворить за свою короткую жизнь, что к ней пришло такое наказание? Еще одно злобное сравнение Уил со змеей, на что девушка лишь улыбнулась.  Один на миллиард случаев, когда оскорбление вызывает улыбку. Она была искренне рада, что снова встретила Ши, но, к сожалению, совсем не знала, что ему сказать, что делать, а потому, совсем была не готова к их встрече. И страх, пожалуй, был равен радости. И вообще, как он оказался в этом злосчастном замке? Неужто его тоже утащили? Тогда это - действительно чья-то злая шутка.
Мадин явно был не в себе. Одна сигарета за другой, одно слово за другим. Таким она его видела нечасто. И хорошо. Уил чувствует сильный толчок в бок и послушно отходит в сторону, уступая место грубой мужской силе. Еще пару секунд свиданий взгляда с полом и Сима больше не смогла держать себя в руках, начав конкретно пялиться на некогда возлюбленного. Волосы, чуть короче, чем у самой Симы. Фиолетового цвета. И снова улыбка на губах - Сима помнит, как часто он менял свой цвет волос, при этом вызывая бурчание со стороны девушки. Этот неаккуратный, помятый видок, явно показывающее состояние Ши. Он был пьян. И вдруг в голову ударила мысль. А может, увести его спать и пусть думает, что все это ему приснилось? Просто пьяный бред. Но а как же потом бегать и прятаться несколько лет в замке? Он, конечно, огромен. Но а вдруг он с ней на одном факультете? Спрятаться будет невозможно. Сима снова начала кусать губы, понимая, что из нижней уже пошла кровь. Слишком много стресса! И не у нее одной. Шиал в это время долбил дверь. Боже, их что, из титана делают? Сима начала замечать следы крови на двери и вдруг запереживала. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не калечилось. Так хотелось подойти к нему, дотронуться до него и успокоить. Но отпугивал страх и осознание того, что в случае этого Сима вполне может получить по щам. Недолго же это ее отпугивало. Сделав шаг, затем еще, девушка придвинулась к Ши почти вплотную. Черт, а вдруг это ей снится? Она часто представлял себе их встречу. Часто видела, как все заканчивалось тем, что Шиал ее убивает, часто тем, что он ее прощает. Но что ожидать от него в жизни - совершенно неизвестно. Кажется, даже ему.
- Ши. - Легко касается рукой его плеча, желая его успокоить. И ловит себя на мысли, что, скорее всего, прикосновение змеюки его только разозлит. Ну а вдруг дверь выломает? - Ши. Так надо было.

Отредактировано Simona (2014-01-12 13:46:07)

6

У парней с образом жизни Шиала, как правило, всего два помощника – никотин и/или алкоголь. Из-за сигарет ему сделалось ещё фиговее, чем прежде, поэтому он подцепил с земли бутылку и наспех сделал пару глотков. Пена чуть было не пошла носом, зашипело в глотке. Ощущение не из приятных, но уж точно получше, чем убийственно мучительное нахождение со своей бывшей пассии в замкнутом – в прямом смысле слова – помещении. Ёрзая челюстями, Ши в который уже раз уставился на двери и попытался сконцентрироваться на этой проблеме, чтобы не разразиться громовым штормом над Симоной Уильямс. Мысли о ней роились подобно пчёлам в улье, а то, что касалось заклинившего замка – со скоростью дохлой черепашки. А тут ещё и эта дурацкая, бесящая головная боль! Шиал умел бороться с ней лишь одним способом, и по обыкновению постучал по вискам внутренней стороной запястий. Чёртова дверь. Как от тебя избавиться? Странновато, конечно, но за свои восемнадцать лет парень нигде не застревал, а потому и не знал, что предпринять. Был, конечно, один случай в старшей школе, когда он повздорил с преподавателем, назвал его, цензурно выражаясь, певцом в микрофон, и посреди занятия выломил дверь, но в тот раз она была просто закрыта. По сути, проблема наверняка в замке. Если бы удалось как-нибудь отпилить его или выбить.… Но под рукой у Ши не было ничего – только бутылка в грязноватом, помятом бумажном пакетике, да пачка с сигарет с коробком спичек в кармане джинсов. Снять с петель тоже не получится. Проклятущий туалет оборудовали похлеще карцера. Да и чёрт знает, что с ней делать, оглянувшись в сторону окна, подумал Шиал, я даже не знаю, сломался замок, сдвинулась защёлка или заклинило язычок. Он, само собой, вообще не думал об устройстве двери женской уборной, когда забегал сюда поблевать. Закипая с каждой минутой всё больше и больше, он надеялся лишь на одно – что кому-нибудь из девчонок приспичит в туалет и их с Уильямс обнаружат до того, как они переломают друг друга физически и морально. Первого он не боялся, чего нельзя было сказать о втором. Калечить людей посредством своего ядовитого языка Симона Уильямс умела как никто иной. Ни дать ни взять реинкарнация Лилит. Только не раскрывай своего рта, мысленно просил Шиал, только не раскрывай его, ведь если ты это сделаешь, я переломаю тебе позвоночник вот этими вот руками, и плевать, что потом будет со мной самим. Если бы сила мысли, а точнее, её магический потенциал был реален, то Симоны уже не было в живых. Сама же девушка, очевидно, совсем не понимала, в какую жуткую ситуацию попал они оба – или же шла на поводу у своих собратьев-демонов, науськивающих её к действиям – раз всё-таки осмелилась подойти на небезопасное расстояние, и что хуже всего – прикоснуться своей холодной-холодной рукой к его болезненно-горячей коже. Это прикосновение отдалось 220W по всем нервным клеткам измученного тела. Благодаря какой-то сверх-удаче, Шиал просто бешено дёрнулся всем корпусом, что наверняка заставило бы любого человека, награждённого от рождения инстинктом самосохранения, отступить. Когда тебе плохо – круши и ломай; вот его девиз с ранних лет. Парень сжал в руке бутылку и саданул ею по двери с силой, рассчитанной на то, чтобы выместить все эмоции до последнего грамма. Сначала острая боль, затем – покалывающее местами онемение. Шиал выронил пакетик с осколками, осыпающимися на пол, и обернулся к Симоне лицом. Всё хорошо. Всё нормально. Она хотела уйти? Ну и на*** её. Это просто очередная шалава, ничего больше. Проявишь неосмотрительность, и она снова потопчется по тебе каблучками своей заносчивости, широко демонстрируя белозубое превосходство.«Лай собак не вредит облакам»,- припомнил пословицу Шиал. Какой я умный. И хмыкнув, размашисто показал ей фак, перекрестив руки в локте. Вот так вот. Иди в задницу, Симона Уильямс. Blah-blah-blah. Я не слушаю твои дебильные сказки; прибереги их для другого дуро**а. Мне наплевать на то, что ты говоришь. Мне наплевать на тебя саму. Хах! Да я вообще забыл о тебе практически на следующий день после того, как ты исчезла. Ты думаешь, что ты такая вся незаменимая, уникальная, бесценная? На самом деле ты такая же двустволка, как и все остальные. Просто бесы наделили тебя мозгами, чем ты и активно пользуешься при полном отсутствии совести. Шиал гневно смотрел на двери, хотя, по сути, даже не видел их. Он был слишком зол её попытками установить хоть какой-то контакт, как если бы хозяин дал своему рабу волю, а потом на полпути подстрелил ему обе ноги и протащил по земле, рожей вниз, назад, обратно в клетку. Но Шиал – не дурак. Он знает женщин, их заморочки, намерения и методы достижения целей. В данном случае, решил он, Уильямс просто хочет поглумиться, ещё раз утвердившись за его счёт. Он выслушал её однажды, о чём сильно пожалел, и больше такой ошибки не допустит. Она просто очередная тёлка. Я в полном порядке, совершенно точно. Мне наплевать на тебя Уильямс, ты поняла? Смотри на меня, у меня всё прекрасно! У меня всё хорошо! Но воспоминания лезли ему в голову, мерзкими щупальцами проникая в самые потаённые углы разума, вытаскивая оттуда всё, что не стёрло время и месяцы долгих и тяжких попыток обмануть самого себя. Нет, ни*** не хорошо, признался Шиал. Симона Уильямс была единственным человеком на земле, под чьим взглядом парень действительно начинал верить в то, что его место у отстойника. Что он ноль. Ничто. Параша, чьё существование оправдано лишь стечением обстоятельств, осечкой. «Ты никто и звать тебя никак». Он постоянно слышал эти слова у себя в голове, как только представлял образ Симоны. Жить и знать, что девчонка так поиздевалась над ним, и ей за это никоим образом не воздалось, походило на пытку. Шиал существовал, ждал и надеялся, что когда-нибудь он сможет сломать её, расплющить её, уничтожить её, выжечь из неё всё-всё-всё то, что она вытравила в нём в тот самый последний раз, когда они виделись.  Когда она совершенно неожиданно, не имея на то никаких видимых причин, смачно харкнула ему в душу. Бл***, бл***, бл***, ни*** не хорошо. Шиал снова резко развернулся, скривившись от всего накипевшего. –Так надо было?!- рявкнул он, банально повторив её слова, смакуя всю пропитавшую их издёвку. –Знаешь, что действительно надо было?!- продолжал он, вытаскивая крупные осколки из ладони и швыряя ими в Симону, совсем не заботясь о том, что они могут поранить её. –Надо было вывезти тебя в лес и заставить копать себе яму, вот что надо было! Ши стиснул зубы, чувствуя, что от злости слюна не помещается во рту. Больше всего он злился из-за того, что сорвался, и на фоне прекрасной как всегда Уильямс выглядел полным дебилоидом. –Даже не подходи ко мне!- предупредил он. –Или я тебе всеку, честное слово! Или ты думаешь, что я не смогу?

7

Что делать, если для того, чтобы высказать все то сожаление, которая сейчас испытывала Симона, просто не хватало слов? Даже чувств не хватало на то, чтобы полностью его понять. Тогда, когда Сима исчезала из жизни Ши, она думала, что делает лучше и для него, и для себя. Люди подобного склада характера никогда вместе не уживутся, их все равно что-то разлучит и вечное ожидание расставания потихоньку толкало Симону на привычный для нее поступок - уйти. Но тогда она знала, что Ши и Сима будут разлучены на вечно: в разных странах, в разных городах, с разными судьбами. И уверенность была стопроцентная, что они больше никогда не пересекутся. И даже мысли не было о том, что это возможно. Если бы она допускала это, то не смогла бы уйти от него. Расставание и так далось ей непривычно сложно. Когда же девушка оказалась... Здесь, то просто не было времени задумываться о том, что их встреча вполне реальна. Увы, но это было так. Хотелось упасть на колени, начать кататься по полу и громко плакать, проклиная всех на свете за то, что никто из прошлых ее кинутых товарищей не появлялся в ее жизни, если она сама того не хотела. Симона, будучи человеком излишне самоуверенным в себе, никак не ожидала такой подставы. Она всегда и ко всему была готова. До сегодняшнего дня.
Еще и Ши вел себя как последняя скотина! Огрызался, дергался, не слышал того, что говорит Симона, только гнул свою линию. Это - самый худший вариант из всех. Лучше бы он кинулся к ней в объятия. Или ударил. Но вести себя так - это настоящие мучения. По Шиалу явно было видно, что он жутко нервничает, только Симона не могла понять, из-за чего именно. Он боялся таки сорваться и переломать девушке все конечности, боялся, что она снова его опустит или ему просто некомфортно нахождение рядом с ней? А, может, вообще все вместе?... Уильмс самой становилось страшно от одной мысли, что Ши может чего-то испугаться. Неужели она реально перегнула палку тогда, раз вызывает сейчас после полутора года такую бурную реакцию? От того, что Сима ничего не понимала, она тоже начинала нервничать.
Что напугала еще больше - это то, когда Ши дернулся так, как будто его ударило током. Сима, конечно, на уровне рефлексов, тут же отдернула руку, да и сама сделала пару шагов назад, в то время, когда глаза Мадина горели чересчур ярким огнем, на что Уил почему-то захотелось улыбнуться, но девушка держалась, как могла. Одно лишнее движение и он взорвется. Если уже не взорвался.. Казалось бы, что Сима сейчас все делала не так. Но остановиться было нереально, да и уже слишком поздно. Очень хотелось его коснуться, даже если бы это стоило ей руки. Или двух. Юноша разбил бутылку, а осколки частично остались у него в руках. Но, было тут и что-то хорошее - он повернулся к ней лицом, наконец-то не испугался на нее посмотреть. И тут неловкий момент - Сима вспомнила, в чем она одета и как она выглядит. А видок у нее был, наверное, весьма печальный, но Шиал, кажется, вовсе не обращал внимания на то, как она выглядит. Видимо, он был слишком увлечен чем-то другим. Как у каждой девушки, у Симы тоже была интуиция. И сейчас она ей подсказывала, что к озлобленному бывшему, которого ты растоптала и бросила - лучше не подходить. А учитывая то, что сейчас он был еще и пьян, лучше даже на него не смотреть. И не говорить с ним. Но как тут удержишься и послушаешь здравый смысл. Чего греха таить, Уильямс все еще была увлечена чертовым Шиалом О Мадином. А что же оный сделал? Показал ей фак, на что Симона невольно рассмеялась. Тут было слишком сложно удержаться, так что смех получился очень заливистым и громким. Пожалуй во всем были виноваты стены, которые создавали эхо. Черт - вот это точно было зря. Девушка прикрыла рот рукой и опустила голову. Сейчас еще подумает, что она над ним смеется.. Он ведет себя, как ребенок. Но смеется она не над ним, совсем нет! Над его поведением. Симона была уверена, что он ее не забыл и уверена, что Ши старался всем своим видом показать, что ему плевать на Симу. Но этим он еще больше демонстрировал, что он  к ней не равнодушен. Не факт, что чувства, которые сейчас О Мадин испытывает к Уил, имеют положительную окраску, но чувства эти в любом случае были очень сильные! И это тешило самолюбие Симоны. В очередной раз. В тот момент юноша уже снова отвернулся. Такое ощущение, что от того, что он дольше будет смотреть на двери, они быстрее откроются... Хорошо, что они тут застряли. Сейчас Симона это расценивала как шанс. Шанс на что - было еще не понятно. Может, на легкую смерть?
Ши очень резко дернулся и снова повернулся к ней лицом, отчего девушка немного подпрыгнула на месте, совсем этого не ожидая. Он начал кричать.  Это хорошо, выплеснет эмоции. Уильямс внимательно его слушала и не двигалась. Даже тогда, когда юноша начал кидаться в нее окровавленными осколками из своей ладони. Она всего лишь жмурилась, рассчитывая, что осколки ее просто поцарапают, а не вонзятся в кожу. Пара осколков процарапало руки, пара ноги. Один из них ударился об ночнушку, но, видимо, был не слишком острый или не слишком сильно брошен, чтобы порвать ее. И то хорошо. Девушка так и стояла, не двигаясь, как будто ожидала своей участи, ждала, пока Ши договорит. И вот, настал ее черед говорить. О чем она только думает?
- Ши. Ты знаешь, что я умею копать ямы только другим. - Снова неуверенный шаг в сторону юноши, одна из ран слегка кровоточит, но Симона старается не обращать на нее внимания. Страх охватывает с головой, Сима действительно в данный момент очень сильно боялась Шиала, но еще больше она боялась упустить момент. - В случае с тобой, я ошиблась и вырыла яму для нас обоих.
Самое сложное - это сказать правду. Прямым текстом заявить о том, что Ши ей симпатичен - нет, это чересчур. Это она не сделает даже под угрозой смерти. Наверное. Не сегодня - точно... Наверное. Для Симоны признания в своих слабостях - это непостижимо глупо и неприемлемо. Но сейчас в этой комнате был только Ши и она, а Мадин и так знал ее слишком хорошо, чтобы не понять, из-за чего она все это делала. Даже не ради их отношений, ей были нужны не они. Сима искренне желала вернуть себе чуть ли не главного человека в своей жизни. И неважно, в роли кого. Раз уж он сейчас оказался так близко - не значит ли это, что такова судьба? Уил кидает взгляд на кровоточащую руку и также быстро переводит его на Мадина, подходя еще ближе. Жаль будет, что как только Мадин снова станет ее, в чем Симона была уверена, подобных признаний он не услышит. Зато сможет в полной мере оторваться, напоминая ей об этом. Уильямс осознавала, насколько глупо выглядела ситуация, в которую она попала. Малобюджетный роман.
- Я хочу тебя обнять, но боюсь.

Отредактировано Simona (2014-01-19 16:48:25)

8

Она смеётся, и этот звонкий, прелестный смех отдаётся в ушах парня чем-то ужасным. Как ногтями по стеклу. Шиал помотал головой; ему казалось, что осколки мыслей болезненно бьются о края его разума, такого же затуманенного и загрязнённого, как отстойник под раковинами. Сложно собраться с мыслями, когда ты приходишь в женскую уборную поблевать, чуток выпиваешь, тебя мажет на старые дрожжи, а тут ты ещё и оказываешься в ловушке с призраками прошлого. Будь его воля, он бы продал свою душу, лишь бы никогда больше не встречаться с Симоной Уильямс. Он вмиг осознал, насколько ошибался, когда строил планы по поводу их встречи и воображал, насколько сладка будет месть. Как он отыграется и восстановит ту разрушенную часть себя, которую выдолбила эта гарпия и забрала вместе с собой, лишив Шиала целостности. Он не мог толком разъяснить даже для себя самого, что же такого украла у него бывшая пассия, но понимал, что это нечто очень важное. Нечто, что он жаждал вернуть. Может, самоуважение? Ши всегда ставил себя порядком выше других, хотя в большинстве случаев это было необоснованным, но всегда за кадром оставалось сомнение: «Может я действительно просто биологическая шелуха?» И день за днём парень доказывал себе, что он чего-то стоит за счёт других людей, унижая их и потешаясь над ними. Этому научила его Симона – аплодисменты ей. Если ты не можешь достичь вершины, то принизь тех, кто карабкаются чуть ниже тебя, а при возможности даже столкни их. Тебе покажется, что ты на самом деле выше, чем считал прежде, хотя твоя реальная позиция не изменится ни на йоту. Смейся, смейся над отстающими, это ведь так приятно! И калечь тех, кто смеётся над тобой.
Симона замолкла быстро, но Шиал всё ещё слышал её смех. Он запечатлел его в тот день,  когда они виделись в последний раз, и теперь она всего лишь освежила эти воспоминания. Смех этой стервы был схож с пением сирен. И то, и другое отправляло людей, услышавших их, на дно. И неважно, было это илистое, мрачное дно моря или потёмки собственной самооценки.
Смех Симоны был незримым штампом, который она ставила на людей. «Неудачник!» - гласила надпись – «Ха-ха-ха!» И, хоть в кипятке выварись, но эту метку уже не стереть.
Шиал постепенно двигался назад; сумбур в голове был невыносим. Вся дурнота из желудка перекочевала в мозги. Парень опустил руки, болевые ощущения в пораненной ладони отвлекали его, но не настолько, чтобы он забыл обо всём остальном. –Морочишь голову на «отлично», прям как и несколько лет назад, чёртова актриса,- сухо, с презрением произнёс Ши. Если позволить Уильямс подсесть себе на уши, то оттуда она уже не слезет. Поёт сладко, конечно, и обмануться легче, чем кажется. Забудешься на минутку и пиши пропало, ты снова во власти её бесстыжей лжи, готовый придушить голыми руками любого, кто хотя бы намекнёт тебе о том, что ты ведёшься на обман бывалой манипуляторши. Симона – лживая язва, повторял себе парень. Как там говорилось в той популярной среди молодёжи фразе? Уста, источающие мёд, да речь мягче елея. Шиал с удовольствием вытатуировал бы эту надпись на лбу у Уильямс, чтобы предупредить всех, кто повстречается коварной обманщице на пути, дабы те знали, с кем имеют дело. Но кто послушается? Ши бы и сам не обратил на это внимания. Небеса наградили девушку сладостной для глаз внешностью, зову которой воспротивился разве что законченный постоялец голубой устрицы, долбящийся в дёсны с подобным себе постояльцем. Парень старательно не опускал взгляд ниже лица Уильямс, концентрируя внимание на тонкой алой полоске, оставленной осколком на скуле. Если бы не злость, он бы уже давно облюбовал её до пяток и сорвался как глупенький малолетка, динамично подр*****ющий на фотки глянцевых красоток, спрятавшись с головой под одеяло. Тут ещё и эта ночнушка! Шиал был практически готов поклясться, что когда ситуация накипит до предела, Симона начнёт активно пользоваться своими внешними данными, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. Все девчонки так делают – иначе ходили бы исключительно в парандже.
-Где твоя гордость, а? Уильямс,- скривившись, ёрничал парень, переключившись с взмахов руками на свой острый язык, - помню, ты не позволяла «недостойным» даже смотреть на себя, считала себя загрязнённой, если какой-то олух смел включить тебя в свои фантазии. А теперь лезешь с обнимашками к придурку, который, по-твоему…- Ши заставил себя вспомнить по крайней мере часть того, что выслушал полтора года назад из уст девушки,- полный ноль. Машины нет, жилья нет, денег нет, ничего нет. Просто один уродливый ублюдок, который живёт с дедулей и бабулей, хах? Размазня без перспектив на будущее. Бедная, тебя так долго тошнило от меня, но ты упорно делала вид, что я тебе нравлюсь, пока наконец не закончились силушки, чтобы притворяться дальше. А теперь что? Старая песня? Это скучновато, да и все карты уже раскрыты полтора года назад. Своё сожаление можешь запихнуть себе в промежность, где ему самое место – потусует там заодно с твоей совестью и порядочностью. Шиал растянул губы в широкой улыбке. Слова, увы, всегда оставляли на Уильямс проходящее впечатление; она с успехом «проглатывала» все оскорбления, да ещё и умудрялась выйти победительницей из таких вот стычек. Казалось, что ничто на свете не способно замарать её честь. Но это ещё не повод для Шиала, чтобы сдаться и не отомстить за прожёванного и выплюнутого себя. Парень перестал двигаться назад и ступил навстречу своей бывшей пассии. –Обнять меня хочешь,- со смешком повторился Ши,- почему бы тебе сразу не вскочить мне на ***? Признайся, Уильямс, это единственное, что тебе вообще когда-либо было нужно от дураков, поверивших в твоё небезразличие. Скольких ты уже пропустила через себя после того, как мы разошлись? Мне хватит своих пальцев, чтобы сосчитать их всех, или  созвать весь факультет, чтобы мы сосчитали все вместе? На самом деле парень предпочёл бы никогда не знать этого. Симона – сколько бы бед она ни принесла в его жизнь,- была его первой девчонкой, а потому до сих пор казалась ему собственностью. Он с мерзостью представлял, как кто-то трогает её, а она в ответ игриво выгибает спину, накаляя атмосферу. Но лгать самому себе было бесполезно. Такие девушки как Симона Уильямс никогда подолгу не бывают одни. Рядом с ними всегда найдётся какой-нибудь самодостаточный утырок, чей набор качеств и содержимое кошелька пользуется уникальной ного-раздвигательной магией. А Шиал, как бы он себя ни обожал, к таковым не относился. Он мог рассчитывать только на ничего не значащий перепих в пьяном угаре с какой-нибудь безымянной поддатой самкой, которую с утра хочется поскорее вышибить за дверь.
Но какая разница? Какой смысл в терзаниях? Каждый в итоге получает совсем не то, на что рассчитывал. И уж точно не то, что заслужил.

Отредактировано Siadhal Ó Madaidhín (2014-01-28 05:02:49)

9

Сразу после того, как слова были сказаны, Симона начала жалеть о том, что произнесла их. Она могла бы легко отказаться от своих слов, но было уже поздно. Что сделано, то сделано. Ожидать от Ши какой-то нежности, понимания и сочувствия было глупо. Нужно было ожидать что-то грубое, что он ее попросту пнет, откинет от себя или еще что? Сердце бешено билось, была бы возможность, Симона бы согласилась провалиться в ад. Туда, где ей самое место. По словам многих. Но "многие" ее не волновали совсем, вообще никак, слова же Ши ранили так, как будто то были пули. И если вела себя она вполне спокойно, не показывала своих чувств, то каждое его оскорбление пульсировало в голове с бешеной силой. Оставалось только успокаивать себя тем, что он все это делает со злости. Нужно было молчать. Был бы это не Мадин, в ответ вылетело уже несколько тысяч слов в ответ, но тут - ничего, лишь молчание. Хотелось даже покивать в ответ, как будто сознаваясь во всех своих смертных грехах, но это было бы лишним. Симону удивляло, почему же в его присутствии строптивая, можно сказать, дикая Уильямс становилась домашним любимцем? Была бы возможность - она бы свернулась калачиком у него на коленях и начала бы мурлыкать. Вот бы выбить это из себя. Было мерзко и некомфортно. Не из-за того, что ей был противен Ши, а из-за того, что ей было противно чувствовать подобное. Такое ощущение, что это не ее чувства, а чужие и ей их подсунули. Только вот кто? А вдруг чертов О Мадин ее приворожил? Нет. Она тогда первая с ним познакомилась и решила охмурить, чтобы использовать его, как цепного пса. И в момент, когда уходила от него - сказала об этом. Только не договорила, что потом все изменилось. Жаль, что все обернулось... Так.
Только сейчас и только сегодня Уил проклинала свой дар (или проклятие?) всегда и везде врать так, чтобы ей верили. Хотели верить, верили, доверяли. Ведь Ши уже поймал ее один раз на лжи и теперь, кажется, будет ожидать ее за каждым углом. Руки невольно сжались в кулаки, с каждым его словом ногти все дальше и дальше входили в ладонь, в итоге ее продрав до мяса. Неважно, это хоть отвлекло, ведь царапины от стекол уже давно перестали болеть. И вообще, болели ли? Слово актриса больно ранило. Наверняка он думает, что все то было наигранно и неправда. Девушка жмуриться, кусает губу и старается держаться. Почему Ши - такой? Наглый, резкий, не умеющий найти подход. Хотя, в другого она бы не влюбилась... Он мог бы поступить с ней подобным образом, как с ним поступила она - использовать и выкинуть. Но нет, он предпочитал сейчас насиловать ее словесным поносом и чем дольше он говорил, тем более четко Симона понимала, что все его слова сказаны не со злости, он наоборот старался себя держать в руках. Не выдержал. Накипело. Это было правдой, он так чувствовал и от этого Уил стало не по себе. Даже, кажется, голова немного закружилась. Но Сима молчала. Также молча слушала, как он припомнил где-то четверть тех слов, что вылила на него тогда она. Обмен колкостями? Тогда это делала она, сейчас - он. Причем использует против нее ее же оружие. Мало того, ее же словами! Мог бы придумать что-то остроумней. Уильямс все также молча его слушала, изредка кивая, где это было к месту. Он улыбнулся, сделал пару шагов навстречу, от чего у Симоны на пару секунд затаилось дыхание, но как он начал говорить - ее тут же отпустило. Показалось. А жаль.
Снова выслушала все то, что произнес Ши. Каждое его слово действительно ранило девушку. Кто бы мог подумать, Симону Уильямс ранили слова? Кто сказал - она бы сама не поверила, но, увы. От него это звучало так противно и низко, но так по-настоящему, что Сима ощутила себя шалавой. А потом вспомнила, что после Шиала никого к себе и не подпускала. Все казались ей слишком низкими и недостойными даже ее взгляда, чего уж говорить о чем-то большем. А О Мадин считал иначе. Он оказался прав в том, что она пропустила за эти полутора года много мужчин. Но всех пропустила мимо себя, а не через и тут, пожалуй, разница была значительная. Теперь Уияльм осознала, что эти слова засядут у нее очень надолго и она теперь долго будет их вспоминать. Она не сомневалась в своей неотразимости и, естественно, в том, что никто ее не достоин, ей внушали это даже в детстве. Закрепилось до сих пор. Ей было нереально больно и обидно лишь от того, что шлюхой считал ее Мадин. И вдруг ей стало стыдно, ведь у нее кроме него не было никого. В отличие от него. Отчаяние и бесконечная грусть сменились жуткой яростью, девушка грозно начала наступать, топнула ногой и прижалась к О Мадину всем телом. Она настолько сильно сейчас его ненавидела. Человека, который обвинял ее в том, что она отдавалась направо и налево, а сам в то время пихал свои мужские принадлежости в любые щели. Самая лучшая месть - это слова. Лгать Симона умела и она знала, что будет ему неприятно. Она слишком хорошо знала Шиала.
- Я думаю, для этого придется собрать все факультеты. Надо будет считать пальцы на руках. И на ногах. - Подняла глаза наверх, заглянув в его и тут же отошла. - Да. Эти мужчины были прекрасны! Член их был побольше, чем у некоторых. И они знали, как удовлетворить меня. Побольше денег и власти. А они получали, что хотели.
Подмигнула О Мадину и пошла к двери. Он хочет видеть ее шлюхой - такую и получит. Думает, что кроме влиятельности ее ничего не волнует в жизни? Он прав. Но себя она любит больше, чем влияние. А его больше, чем себя. Именно поэтому она тогда и ушла. Он мешал ей идти вперед. Симона осознала, что если останется с ним - на этом остановится ее прогресс. Он был слишком мал, да и она тоже. Была бы она тогда старше, не влюбилась бы. Идиотка. Уильямс начала нещадно дубасить дверь, а по щекам предательски потекли слезы. Давно же она не плакала. Искренне. Гнев снова уступил нахлынувшей боли, а мысли только больше усугубляли все это. Чертова женская сущность. Сима постаралась как можно более незаметно вытереть слезы рукавом ночнушки, которые уже накатились на глаза и держать себя в руках. Это было очень сложно, поэтому, глаза продолжали слезиться. И тут она вспомнила, как мама ей в детстве говорила, что у нее глаза голубые, когда она плачет. Тогда она из-за этого успокаивалась. Еще пара сильных ударов в дверь. Бесполезно.

10

По-видимому, были в роду Симоны и другие именитые представительницы кроме первой демоницы Лилит. Девушка объяла его руками Лорелеи, взглянула на него глазами Медузы Горгоны. В голосе, изрекающем злые слова, звучали интонации преданной, мстящей Медеи. Да, жили в Симоне отголоски всех тех женщин, обладательниц громких имён, не было в этом сомненья. И Шиал застыл, завороженный, обезоруженный, выбитый из колеи и подчинённый одним лишь её касанием. Так в сказках босые прелестницы выходят на окровавленное поле боя, наполненное гарью и пеплом, ласково касаются дракона, и безумная рептилия склоняется перед этой силой точно безобидный ящер, вдруг обрётший то, из-за чьего отсутствия так сильно бесновался. Но если прикосновение девушки, сковавшее Шиала незримыми цепями, превращали его в едва ли не  безвольного раба, то сказанные ею слова всколыхнули в душе всё самое чёрное, самое злое и безобразное.  Оно как слизь растеклось по венам, перемешалось кровью, делая из человека – бездумного и жестокого зверя. Как хорошо и как плохо было в тот момент! Если бы только она ничего не говорила. Но эта пакость лилась из её уст; мерзкая, отвратительная, неприемлемая для Шиала правда. Он не мог выйти из состояния полной обескураженности, и казалось, что тот кошмарный день, когда они разошлись, повторяется вновь, обрастая всё новыми подробностями. Симона будто бы с превеликим удовольствием ткнула его кинжалом в грудь и, забавляясь, расшатывала его в стороны, раня всё больше и больше, выдирая клочья мяса. И старые шрамы - уродливые, заросшие - закровоточили как свежие раны.
Когда девушка отпустила его, Ши мог только таращиться в пол, но абсолютно ничего не видеть. Она насмехалась над ним абсолютно всем – своими прикосновениями, своим взглядом, походкой. Думать о том, что сказала Уильямс, представлять это было невозможно. Шиал надламывался, его выдержка трещала как ветка. Одно дело иметь некое представление о человеке, составлять какие-то иллюзии, но совсем другое знать, что надуманное случилось наверняка. Что это реальность, которую уже ничто не может изменить. Время нельзя повернуть вспять по своей прихоти, да и вряд ли на свете существует магия, способная на такое. Шиал мог пронзить свою бывшую пассию самым крупным осколком от разлетевшейся бутылки, издырявить её точно голландский сыр, но на ней по-прежнему оставались бы отпечатки всех тех, кто прикасался к ней после него. Богатых. Успешных. Амбициозных. Состоявшихся. Полезных для общества. И, наверное – нет, нет, даже не думай об этом! – любимых ею. –ЗАТКНИСЬ!- изо всех сил рявкнул парень, выйдя из оцепенения. Складывалось впечатление, что всё это время он пребывал в глыбе льда, и совсем неожиданно для самого себя обжёгся до самой кости. –ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! Эхо сделало крик ещё более громким, но Ши толком даже не понял, что перешёл на ор. Всё, что он чувствовал, это неизъяснимое пекущее ощущение в груди и надрыв в глотке. Уильямс уже отвернулась от него и стучалась в дверь, повернувшись к нему спиной. Она даже не хотела смотреть на него. Да и кто он вообще такой, в конце-то концов? Ведь, покидая его, оставляя незадачливого парня словно ненужный мусор далеко позади и не парясь по этому поводу, она была совершенно права. За восемнадцать лет жизни Шиал не мог похвастаться совершенно ничем. Он не знал свою мать; она отказалась от него, как только он появился на свет. Просто кинула там, где ему было предначертано судьбой находиться всю последующую жизнь – у параши. Родственники не спешили его разыскивать, хоть и не факт, что они знали о его существовании, но даже когда он вторгся в их размеренное существование, никто не обрадовался. Он был просто отбившимся от рук нахлебником. В школе сначала били его, потом бил он. Алкоголь, сигареты, андеграунд и одиночество, ненужность, всё та же параша. С какой стати он должен был понравиться ученице по обмену, которая покорила всю свою округу, даже не прилагая к этому никаких усилий? Она заюзала его, как и все люди, с которыми у Шиала были более-менее терпимые отношения, а потом, когда ей наскучило, Ши отправился туда, где ему место. Угадали? Верно – к старой, милой параше. Даже спустя годы он понимал, что всё, что с ним случилось, можно было предугадать. Тогда почему же он так зол? Почему его, чёрт возьми, ранит то, что девчонка, попользовавшись им как вещью и выкинув его на свалку, теперь кичиться своими успехами? Ответ прост: потому что он сам был окончательно и бесповоротно разбит. Несчастные люди – самые злые люди, это знают все.
-Ты чёртова потаскуха!- кричал парень, подойдя к девушке и тряся её за плечи, чтобы она повернулась к нему. –Ты…ты…- он почти захлёбывался от злости,- ты просто лживая, гадкая, дешёвая ПОТАСКУХА!  Шиал не сумел другими способами донести до Симоны всю ту боль, что она причинила ему, поэтому сорвался и, силком развернув её к себе, ударил по лицу ладонью наотмашь. Слёзы, катившиеся по щекам, он заметил только сейчас. Он вдруг осознал, что это не следствие физической реакции на ушиб. Поражённый этим пониманием, Ши раскрыл рот, не находя ни словечка, чтобы исправить свою чудовищнейшую ошибку, и замер. Когда-то ему казалось, что он скорее отсечёт себе руку, чем сможет поднять её на свою единственную, драгоценную девушку. Да, действительно, зарекаться не стоит.
В одно мгновение улетучилась ярость и желание навредить Уильямс, отомстить ей со всей своей безумной мощью. Ему казалось, что её мучения прольются бальзамом на его душу, но просчитался. Внутри, где-то в груди заклубился ядовитый испуг, сдавивший горло. Он давно не чувствовал ничего подобного и можно было даже сказать, что это было чем-то новым для сорвиголовы без принципов и понятий. Шиал смотрел во влажные голубые глаза и ощущал себя уродом, которого земля носит лишь благодаря чуду. Даже если она и была потаскухой, то самой прекрасной и самой желанной на земном шаре. Эти приятно пахнущие волосы, прелестное лицо, нежная кожа, которой хочется касаться безостановочно, упругая грудь, эти ласковые руки с аккуратными пальчиками… Симона Уильямс могла шествовать нагишом, без косметики и украшений, но всё равно создавать впечатление венценосной персоны.  Шиал не мечтал о такой девушке. Шиал мечтал о Симоне, которая была такой девушкой. У его мечтаний было имя.
Ши не рискнул коснуться покрасневшей щеки и рухнул на колени перед бывшей пассией, так безапелляционно выставившей его из своей жизни. Он не мог позволить себе взглянуть девушке в глаза ещё раз после того, что сделал. Он вообще предпочёл бы провалиться в воронку и разойтись на атомы. Шиал обхватил ноги Уильямс, вцепился пальцами в ночнушку, замарав их кровью. –Если бы ты знала, как я тебя ненавижу,- тихо, глядя в никуда, произнёс парень,- всей той любовью, что я тебя любил.…  Всей ею я тебя сейчас ненавижу. Говорить было нелегко, и Шиал заткнулся. Он не лгал и не говорил правду. Он просто так и не определился, хотя на размышления судьба предоставила ему целых полтора года.


Вы здесь » UPSIDE21: beginning of the game » Второй этаж » Карась - птица гордая.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC